World Dictator (dictu) wrote,
World Dictator
dictu

Самые длинные спасы (окончание)

9. Сорок минут на сборы
Рамен за какое-то никакое время постригся машинкой, по-армейски подрезал бороду и переоделся в застиранную пехотную цифру, начав напоминать военрука. Его убоищный плащ на ватине цвета февральского неба надёжно закупорил собой мусоропровод на радость соседям. Определённо, пробудившийся в душе киборг хорошо влиял на старичину.
Старый жигуль, шедевр сварщика, визжал шинами, проносясь по дворам туда-сюда, за снарягой, и ещё раз в гараж за обвязкой, за забытым в суматохе Филином, и ещё упаковку пива, а князю «Адского дьявола» три банки... Мрачный Рома-Яроволк, занимавший изнутри большую часть машины, проявлял чудеса скорости и предприимчивости, исторгая чорные языческие проклятия. Даже Филина он вырвал из когтей бабушки одним резким движением, пояснив той суть происходящего ровно за семь секунд. Впервые за три года Ване даже не сунули пакет с бутербродами. Охранник Рома опасался, как бы князиньке не вздумалось опять поиграться пультом управления Ромой.
10. Гонки на мотовозе
Через сорок две минуты в промзонке на полпути от Тёплого Стана к Коньково жигуль лихим пацанским заносом влетел в ангар Промводооткачки, затормозив у венткиоска в углу. Из машины фонтаном посыпалось железо, барахло и люди, и всё это столь же стремительно отправилось на лебёдке в развёрстые вентшахтные недра. За коротким ходком с руинами вентилятора обнаружился подземный разъезд: просторный зал бетонных колонн, щедро освещённый разномастными лампочками. Всё было любовно подметено, покрашено, смазано и крайне изношено. На среднем пути стоял и не заводился антикварный княжеский мотовоз с гербом Тёплого Стана. Звероволк Рома нежно, обливаясь потом, кантовал на платформу неподъёмный белый гробище с красным крестом и мигающими диодиками.
— Ничего так. — уважительно присвистнул Филин. — Я-то думал, мы на свадебном лимузине поедем, а тут вообще свой поезд...
Князь был в парадном: при солидной бороде и в комбезе. Некоторое время он не отвечал, хищно терзая мотовозный движок. Наконец, его сиятельство задумчиво вытер чорные руки о бороду и пояснил, что поверху до Солянки — шесть разных зон влияния и развалины, а дрезина вот она. Не хочешь — не едь. Или не ехай.
— Главное, — наставительно изрёк он, — это отсутствие лишних глаз!
Тут со стороны Тёплого Стана донёсся нарастающий вой, и вскоре по соседнему пути пронёсся лязгающий состав из сверкающего рельсового автобуса, грузовой платформы и аккуратненького вагона антикварной серии Еж. Всё это было набито бабками, конторщиками, монтерами, деловыми девами, панками, мешками, коробками, имелся и мент. На стрелке машинист коротко гуднул, вагоны с грохотом зашатались, и с задней сцепки упал на шпалы неловкий зацепер. Отряхнувшись, он рысью догнал состав и мешковато взгромоздился обратно на свою сцепку.
— Да, конспирация прежде всего. — Солидно согласился подтянутый Рамен, потягивая пивко. И после паузы светски добавил:
— Кажется, это был экспресс 14:40 на Планерную. Совсем зацеперы обнаглели.
Наконец, все расселись вокруг примотанного верёвками груза, двигатель закашлял, отравив атмосферу сизыми клубами солярного дыма, и мотовоз рванул вперёд, в сторону Китай-города. Однако следующие двадцать минут пришлось тащиться в хвосте экспресса, дыша выхлопом дизеля да пугая гудками зацепера, и лишь в заброшенных бетонных колоннадах Новых Черёмушек всё-таки вырвались вперёд.
Теперь мотовоз нёсся уже по-настоящему, лязгая и подпрыгивая на кое-как положенных рельсовых стыках. Филин осмотрелся: ехало пятеро. Яроволк Рома рулил, а Князь, едва влезший вторым в кабину, намертво влип в телефон. Здесь местами был халявный ВайФай. Кроме Рамена с Филином, снаружи на платформе ехал и давешний резкий безопасник, встречавший их поутру. Он оседлал, едва не обнимая, белый медицинский гроб. Его явно всё бесило. Забавные спасы складываются.
Проносились тусклые фонари-жёлуди в проволочных сетках. Трижды под гулкое Ромино «Бо-ойся!» с потолка сыпал ржавый ливень очередной протечки, а ближе к кольцевой между рельсами уже бежал целый вонючий ручей. Калужско-Рижская ветка держалась из последних сил. Начиная с Академической в соседнем перегоне не было рельс, а между Шаболовской и Октябрьской вообще остался один путевой тоннель, а второй стоял затопленный. Здесь в адском рёве водооткачки работали монтеры, давно и прочно. Неторопливых усатых дядек в оранжевых жилетках пришлось разгонять с путей гудками. С достоинством зевая в усы, они неохотно давали дорогу, словно африканские львы. Десять пар оценивающих хищных глаз провожали дрезину. Да, зацеперу тут будет трудно.
11. Совет владык
На чистой светлой платформе Китай-Города их уже ждали. Князинька своими звонками сорвал под землю весь цвет местечкового бомонда. Посреди платформы высились три старых богатыря, различающиеся лишь одеждами: пальто и роскошная ковбойская шляпа Ребе Шломо, обвешанный железом комбез солянского далай-диггера Мельхиора и потёртый костюм-тройка товарища Орлова со Старой Площади. Старцам много всего приходилось делать втроём. Как обитателям большой Солянской коммуналки.
Несмотря на все кастовые противоречия, что помешает бедному еврею, починяющему сетку в ЦК, на досуге ещё чуть-чуть собирать хабор по выселенкам? Все подданные общие, переженились ещё, сидят друг у друга на головах, орут и налогов стараются никому не платить, да ещё и электричесто воровать. Можно глубоко познать человеческую природу, за всю жизнь так и не покинув пределы Солянки и Хитровки.
Филин прикинул, что старцы оторвали зады от дивана невзирая на священные для каждого дни: у еврея — Суббота, у коммуниста — Выходной, а далай-диггер в три часа дня субботы вообще должен находиться на самом днище Пятничной полазки. Князинька ко всем нашёл подход, но вряд ли прибавил владетелям хорошего настроения.
Ваня Филин почувствовал себя неуютно, и потихоньку потащил оружейный ящик с дрезины в другой конец платформы, к пленительно пахнущему мексиканскому жральнику. Там в клубах табачного дыма толпой поедали буррито участники спасов: дикая смесь хасидов, диггеров и комиссаров в пыльных шлемах. Филин взял неплохого капучино, свернул сигарку и, примостившись на ящике, стал рассеяно слушать. Люди рассказывали самые невероятные детали предстоящих спасов, прикидывали, чем их будут кормить и в целом ждали приключений. Это конечно. Приключения рядом!
Филин, дёрнув ухом, перефокусировал микрофоны на совет владетелей в другом конце платформы, но и старцы тоже были не особо в курсе подробностей. Что характерно, Князь вовсю темнил, ничего, мол, толком не знаю. Мол, техногенная авария, звонок, человек за бортом... Филин насторожился, подстроил эквалайзер.
Оказалось, что Князиньке чуть больше чем наполовину принадлежала «Мосводооткачка», и вместо объяснений он мощно гнул ситуацию к тому, чтобы ещё и акт о произведении аварийных работ составить, и ещё смету, и наряд. Ребе Шломо от такой субботней перспективы аж перекашивало, а вот товарищ Орлов при мысли о бюрократических процедурах наоборот, оживился.
Но в конце-концов сошлись на том, что любые бумажки — в понедельник, потому что далай-диггер куда-то пролюбил Большую печать.
А потом приехал поезд, уже безо всякого зацепера на задней сцепке, и гудками стал прогонять мотовоз. Пришлось разгружаться в темпе.
12. В недрах пекарни
Вывеска булочной «Хала» скромно торчала из гущи целого муравейника пристроек, надстроек, верандочек, балконов и мезонинов. Все эти шедевры деревянного зодчества безо всякой системы росли на основательной трансформаторной будке в чреве Колпачного переулка, а потом внезапно перепрыгивали через забор и кустились ещё на половину соседнего двора. Из множества окон выходил теплый дух бытовухи, висели на форточках кульки с едой. В мансарде на четвертом с половиной этаже играл Стинг. Евреи справляли субботу. Всё было заперто, а что не заперто — припёрто досочкой. Булочная была для пущей надёжности и заперта, и припёрта. Кроме толпы разномастных спасателей, во всём дворе никого не было.
Мобильный телефон Изяслава Аранзона вместо гудков терзал слух страданиями скрипки. Пекарь упорно отсутствовал. Ребе Шломо, скинул звонок, исторгнув нечто пламенно-ветхозаветное, и пронзительно возопил по-русски:
— О-ольга! Ма-ашенька! Передайте тёте Айгюль, что если сейчас Изя не выйдет вот сюда, ребе Шлёма Рождественский станет учинять азохнвэй посреди двора, пока не проснётся Нинель Владимировна, и когда она проснётся, она выглянет за балкон и спросит: «Соломон, что ты кричишь?» — А я отвечу: «Не знаю, Нинель Владимировна, спросите свою невестку Айгюль!» И она-таки спросит!
В процессе тирады нагромождение домиков заскрипело, захлопало дверьми, в окнах забегали силуэты самого разного размера. Не успело эхо раввинского голоса опасть на кирпичи двора, как из распахнутой далеко справа дверцы мощные женские руки выставили растерянного пекаря Аранзона. Рыжая девчонка в восточном халате загнала вовнутрь разбежавшихся мелких и дверца защёлкнулась.
Стинг наверху затих. Укутанная в серые платки древняя лупоглазая старушка высунулась из мансарды на четвёртом (или пятом?) этаже, скрипуче вопрошая раввина:
— Соломон, что ты кричишь?
— Всё хорошо, мама, идите внутрь уже пожалуйста! — Поспешно замахал руками пекарь Изя. Он старался говорить уверенно, топорщил рыжую бородищу, но ни в чём он уверен не был. Не располагал к тому тренировочный костюмчик на толстом пузе, тапки на морозе тоже не добавляли наглости, и даже какая-то изумительная религиозная меховая шайба на темени не выручала, несмотря на метровый диаметр. Он стоял в субботу в собственном дворе, а впереди маячили неприятности в лице ребе и пары десятков обвешанных снарягой отморозков. Возможно, будут погромы. Клиента можно было брать тёплым.
— Изяслав Арамович, а когда вы поставили роутер? — сладчайше осведомился Князь Игорь, когда каморка булочной была открыта, объявлена штабом спасов, а пекарь усажен за рабочий стол в микроскопической конторе. На привычном месте он приободрился, положил ручки поверх пуза и закрутил большими пальцами:
— Ну-у так вчера до полночи наш программист программировал, к утру только всё наладил. Сверлил тут, напылил — видите? Тянул провода на производство, и в кладовую к Сёме, и к Джейночке в бухгалтерию, а потом настраивал. Я ему говорю, Владленчик, уже три часа как суббота, а он говорит, мол, Ленин разрешает. И что? И вот вам Ленин! — Изяслав Арамович скорбно развёл руками, имея в виду всё происходящее.
— Та-ак... —протянул Князинька, рассматривая проводку. Ваня Филин пытался вообразить, как в миниатюрном пространстве булочной умещаются все упомянутые люди и помещения. — А где сервер и циска?
— Большой компьютер? Да на производстве. Это... Я деньги Владлену давал, он должен был товарно-кассовый чек принести... — Глазки пекаря забегали. — В понедельник будут все документы, вы не сомневайтесь, Соломон Никитич! — это он кричал уже через плечо князя. — И программиста найдём... А производство я вам сей же момент открою, не извольте.
Для этого пришлось выйти на улицу и обойти строение. В пузе трансформаторной будки имелись многочисленные железные воротца с черепушками, молниями и прочими признаками смерти от электричества. Одни из них Изя и отпер, долго скрежеща ключами. Стало понятно, где прячется всё пекарское хозяйство. Трансформаторов внутри давно не было, Филин даже примерно представлял, кому их загнали на медь и масло. Неожиданно большой свободный объём разгородили на три этажа, нагромоздили печей, чанов, сит. Тёмных каморок хватило и для бухгалтерии, и юристам, и портному с олдскульным «Зингером» на чугунной станине, даже какому-то приблудному сапожнику, судя по инструментам. Тут же чинили ржавую ГАЗель. Буйный бизнес застыл на лету на время субботы.
Пока Князь обнюхивал серверную стойку, с Хитровки форсированым маршем пришла боевитая мама-коммунистка в скрипучем кожаном реглане, пригнала перепуганного Владлена. Это оказался обычный мелкий прыщавый панк-поганка, однако с комсомольским значком «Ленинский зачёт» на джинсухе.
Завидев комсомольца, товарищ Орлов из ЦК наставил на законную добычу устрашающую коммунистическую бородищу. Партийный значок на лацкане его скромнго сюртука замерцал багровым пламенем революции. Сисадмин тотчас растерял всю свою пубертатную наглость, вытянулся и стал всегда готов, на всё готов. Вот вам ключ от шкафа, да, товарищ секретарь, вот пароли («Ты что, боец, зад ими подтирал?»), никак нет. А циску он у дагестанцев на рынке купил, у него где-то и счёт-фактура есть, в понедельник будет... Похоже, с документами на Солянке работали по понедельникам и только по понедельникам.
Все эти сцены из жизни пионерии мало заботили Князя. Он вытянул из пупка метр витой пары, воткнулся в патч-панель и криво застыл. Ему скормили пароли и явки, ему принесли чаю и мягких французских булок. За воротами постепенно собралась уже половина Солянки, все гудели и наверняка делали ставки. В задних рядах возмущались — в толкучке хитрованы хакнули зазевавшегося фраера. Наконец, цифровой огонь в глазах Князя притух, и по его знаку Рома мягко вытолкал из помещения всех лишних.
— Значит, в четыре семнадцать ты здесь был, Владик? — Князь отхлебнул чайку и съел от булки. В его голосе сквозила такая лютая следовательская доброта, что на месте сисадмина Ваня Филин уже бы давно и искренне обосрался. — Расскажи, что конкретно ты делал.
— Да сетку я поднимал... Инет включил, АТСку настраивал. — Озадаченно протянул пацан. — ну я ещё не всё настроил, надо фаервол налаживать, чтобы всё в интернет не ломилось.
— А оно ломилось?
— Ну да, как раз в четыре. Воткнул все провода — лезет в инет. Наверное, вирусня или обновления — я не разбирался. Патчкорды пока повыдёргивал...
— Какие? — голос Князя содержал в себе гигантское терпение. Близкое к критической массе.
— А вон лежат... — на дне серверного шкафа змеилось месиво жёваной витой пары. Далее князинька стремительно перетыкал разъёмы, нещадно рубил и переобжимал провода, приживлял к роутеру ветхий наладонничек, выдернутый у Рамена. Вскоре из наладонника сдавленно заквакал майндфроговский вызов.
— Рамен, ты не против, если я отвечу? — старый диггер энергично закивал, не желая больше потусторонних телефонограмм. Из машинки донеслось флегматичное вкрадчивое «Алло-у?»—
— Привет, Зоя, это Игорь. Рамен мне всё рассказал, сам он пока занят. — Вальяжно заворковал Князь. Ваня оценил, что его сиятельство не называет странную деву Стрелкой и не включает громкую связь. У диггеров аж уши в трубочку завернулись. Ну филину с его электроушами всё, конечно, слышно.
— Привет, Игорь. Ну что, поможешь? С меня пиво. Я тут уже задолбалась. Кстати, ник у тебя какой? — Ване привиделась некая усреднённая Зоя-Стрелка, сидящая там внизу с нетбуком, в махровых тапках, у самого холодильника, набитого пивом. Сюр.
— Давай без ников, тут народу полно, спасы, ещё в газеты попадёшь. — Это опять было тонко и неясно... Что же такое? — Она жива, всё хорошо! — Солнечно крикнул Князь в толпу и вновь стал хмур и сосредоточен. Толпа оживлённо загудела. «Двадцать пять лет!» — внезапно допёрло до Вани. Не было никакого ответа, где и как Стрелка провела двадцать пять лет. Этого не выясняли, и сейчас Князь мощно бил плавниками, обходя рифы неудобных вопросов и притворялся, что Зоя никакая не Стрелка, и нет здесь никакой Стрелки. Ведь далай-диггер Мельхиор наверняка знал её.
Впрочем, Мельхиор разговором особо не интересовался. Он сиял снаружи в каске «Далай-диггер», окружёный восторженными мандалай-диггерами. И журналюги действительно были здесь. Главного диггера почтительно интервьюировал какой-то слюнявый пожилой хлыщ в узких штанишках и с чёлкой на глаза. Мельхиор изливался на камеру потоком бреда и даже немного порубил киркой забор. Там же вились и два остальных владетеля, норовя влезть в кадр.
— Газеты... — Стрелка бархатно рассмеялась. — Значит, Рамен как был трепло, так и остался. А сам ты с какой газеты? И Ворон...
— Я не с газеты! — крикнул Князь, заглушая последнюю реплику, — Я с водооткачки! Остальное оперу расскажешь, а мне одно ответь: вот мы сейчас на стволе 3594-бис, это тебе говорит что-нибудь?
— Ещё бы. Судя по надписям, он прямо за этими гермоворотами. Я их так и не открыла. — С лёгким сожалением сказала Стрелка.
— Можешь подождать часок?
— Да хоть сто лет. — Равнодушно уронила диггерша и дала отбой. Ваня представил, как она там в прямом смысле сидит сто лет, и его продрало холодом вдоль позвоночника. Вниз совсем не хотелось.
— Та-ак — осмотрелся Князь, невзначай пряча в карман отжатую у Рамена мобилу. — Где хозяин? Изяслав Никитич, а вон та кран-балка работает?
— Ну так мы ей тут всё и перестаскиваем. Тесто...
— Хорошо.
Через пять минут из пола была выдернута одна из плит, открывшая под собой душную бездну. Рома принёс сумки, трансы. И ещё тюк обвязок, железа и верёвок.
12. Сто тысяч банок холодной Пепси
Филин задумчиво ехал вниз по верёвке, мимо проплывали кольца могучих чугунных тюбингов, заплывшие натёками ржавчины, змеились вертикальные кабели на закладных. После дубовой бедняцкой восьмёрки было особым удовольствием вот так порхать на пецлёвой спусковухе, да ещё и замыкающим.
На третьей перестёжке Ваня притормозил, вырубил мобилу и вынул из неё аккум. Раскрыв мультитул, аккуратно куснул себя за бок, выдернув штекер из разъёма под кожей. Сам резал, сам паял, тоже была история. В мутных обстоятельствах полезно отключать лишние устройства. Бок онемел, всё тело пробило холодом завершения работы системы, а от пары тяжек самокрутки так захорошело, что на шестой перестёжке он едва не влетел с ходу в неопрятную груду ржавого железа и склизких досок. Сюда постепенно обрушилось всё, что многие годы гнило по всей высоте ствола: и людской ходок, и короба вентиляции, и просто всякий трэш. Гнилая куча лежала рыхло, через неё просвечивал пол, подсвеченный фонарями. Обмирая в липком поту, Ваня протиснулся между швеллерами в руддвор.
Заваленноый вагонетками зал заверщался металлическим круглым тоннель, тот метров через двадцать утыкался в запертые гермоворота. Именно у них все и сгрудились, долбая кувалдами и скрежеща инструменом. Здесь были Князь, Рамен, кубический Рома-звероволк и два представителя местного населения: диггеры, коммунисты и евреи в одном флаконе. Один из них был начальником СБ Солянских подвалов, на секундочку. Сейчас он с голым торсом и энтузиазмом распалял автоген. Из всех диггеров лишь у этих двоих оказались при себе нормальные обвязки, хотя железом обвешано было всё общество.
Сгнивший за четверть века механизм проворачивался с огромным трудом, но проворачивался. Развязка близилась, и Ваня объявил себе готовность номер один. К чему? Может, к ужасу ночи?.
Полотнище ворот стронулось, и неровными скупыми рывками стало открываться, следуя за поворотами кремальеры. Князь посветил понтовейшим маглайтом в узкую щель, сказал «Ага» и мешком осел на пол. Как по щелчку рухнули Рамен и еврейские диггеры, звонко запрыгали по бетону болторез и ломы, кувалда, ударом шатнуло Рому... «Вот оно!» — равнодушно отметил Филин. Однако киборг Рома не упал, а хрустнул суставами внутри себя, потянулся и спросил Ваню вполне по-княжески:
— Оп-па! А тебе там, за вагонетками, что, особое приглашение нужно? Что стоим, почему не падаем?
— А я решил сходить в офлайн сегодня. Отключился ради субботы. Но ты скажи, если надо — я присесть могу. А эти чего?
— А их князинька пока в спящем режиме держит. И меня типа держит, только ещё и ходит мной. Сам-то он вишь, ходить не может, занят сильно, а мной может. — Князь вяло подрагивал на полу, как слюнявая кукла. — Короче! Ты на нас кидаться не станешь?
Ваня смерил взглядом кубометры киборга, говорившего о себе во множественном числе:
— Да не стану, пожалуй.
— Всё, идём. — Рома непринужденно, как дверцу холодильника, открыл солидные гермоворота ещё на метр и высветил то, что было за ними последние 25 лет. Пыльный ходок тянулся вверх и налево. В самом его начале у стены вытянулся хрупкий скелетик девушки удивительной конструкции. Ваня таких раньше не видел. На руках — браслеты с парой металлических лент-щупалец, вдоль позвоночника харды и процессоры, какое-то железо неизвестного назначения. А голова обрамлена осыпавшимся венком сверкающих нитей-вибрисов. На рёбрах стояли такие же контакты, как у Рамена, и проводки от них сходились в обычный USB-хвост, торчавший в хабе. Вокруг скелета лежали все провода, которые Стрелка достала из щитка. Там и витая пара, и телефон, и датчики. Ещё роутер, и ещё всякого железа в проводах полно.
— Это вообще ручная работа, из первых. Модель... — он поскрёб панель контактов, — «Крылан 15-е». Видишь, какие вибрисы? Специально чтобы в темноте ходить. У нас в роду у сестрицы такие были, у Огнеславы. Был выброс, её дождик в поле застал. Когда совсем слабенькая стала, выйдет на обрыв, стульчик поставит и сидит, на небо смотрит, антеннками прозрачными шевелит, как одуванчик... — Ваня не уловил тот момент, когда говорить стал Яроволк. Но это явно был он.
— Так, это всё лирика. Питание она брала от сигнализации объекта, 12 вольт... — Рома внимательно осматривался и опять говорил по-княжески. Он притащил большую спортивную сумку и Раменов телефон, воткнул провод. — Искала выход в сеть, всё, что могла, подключила, все витые пары, какие нашла, телефоны. Скучно ей было. Система синхронизировалась с организмом, скучали вместе. Потом организм скучать перестал, очень тихо и незаметно, и уже сама система от скуки, для сохранения принятого порядка подключила синтез дыхания, сердцебиения, голоса, пересмотрела всё, что осталось на хардах... Дождалась, когда наверху воткнули провод в роутер. И ей до сих пор скучно. Мы с ней поговорили во время спуска, так она считает, что жива. Так что сейчас мы ей позвоним, а ты будь с девушкой тактичен и ласков. Дама в сложном положении.
Тут лежащая под стеной Стрелка тихо произнесла:
— Не надо звонить.
Князь-Яроволк исполнил себе по лицу чудовищный фейспалм. Стрелка печально хмыкнула:
— Я-то думала, что вокруг темно, а это гляделки мои рассыпались... Но слышу я нормально. Всё плохо. Я умерла, а вы долбанутые. И что теперь?
— Прежде всего я тебя отсюда вытащу. И вообще, всё хорошо. Есть, например, вакансия секретарши. Тридцать тысяч в месяц. Нужен приятный голос. Лады?
— Ты больной на всю голову. — Устало бросила диггерша. — Делай, что хочешь. Главное, ЗДЕСЬ меня больше не включай. И чтобы интернет наконец был. И вебка. Давай.
— Давай, не скучай.
Звёздочка онлайна погасла. За гермодверью захрипело тело князя.
Ой! — сказал Рома или Князь. Ваня уже запутался в дебрях яроволковских сознаний. — Ой! У нас три минуты, не больше. Давай, Ваня, в темпе! Собираем скверну!
Хрупкую Стрелку, её отключённое железо и кости собрали в рюкзак. А из спортивной сумки Яроволк аккуратно достал вялое тело какой-то нефорской гирлы с татушками и пацификом на куртке, положил на бетон. Посмотрел, поправил. Рядом налобник положил.
— В медицинской капсуле, что мы привезли с Теплака, был электросон встроенный. Удобная штука. Прилегла на вписке, а проснётся на спасах. Юная, свежая и без долгов... Ну что? — Рома-князь подбодрил Ваню, едва не насмерть хлопнув по плечу. — Спасы окончены! Все на исходные. Готовьте нам с князем сто тысяч банок холодной пепсиколы.
Tags: dig, Литература
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments